М. Градобоев ЗИМНИЙ I ПАМИР — лыжный   И    ГОРНЫЙ

День пятый

К обеду вышли в место предполагае­мой заброски. Здесь настоящая березовая роща и какая-то невероятно живодерная облепиха (а может, и не облепиха?) с ги­гантскими шипами. Ниже по течению до­лину Зап. Пшарта замыкает шеститысяч-ник с почти трехкилометровой стеной. Перед ним должно быть слияние с Мур-габом. Вправо, вверх по Сауксаю, виден как на ладони пик Советских Офицеров. Пока сказать о нем можно только одно: далеко и высоко. Но сейчас это мало кого волнует. Начался ажиотаж — кто больше вещей оставит в заброске. Мне проще всех, кроме синтилонки, пары рукавиц и маски, все остальное уже надето. Заброску упаковываем в нартяные мешки, затем основательно заваливаем камнями. Сверху посыпаем экспроприированным у Фомичева табаком. Врагов у заброски предполагается много — мыши съедят свечи с супами, барсы — колбасу, перна­тые — блестящую фольгу заодно с шоко­ладом, снежные люди — все остальное вместе с санками и Витиной зубной пас­той. Архарам придется постоять в сторон­ке, для них мы ничего не припасли. Пока все готовятся к ночлегу, кто-то растас­кивает груду камней и достает опромет­чиво оставленный свитер. Что ж, лучше поздно, чем никогда. Надо сказать, с тем­пературой воздуха здесь немного необыч­но. Самый жуткий холод сразу после за­хода солнца и непосредственно перед тем, как солнце осветит тебя. Все остальное время терпимо прохладно (или нестерпи­мо жарко). А вообще, температура редко опускалась ниже сорока.

День восьмой

Техническая часть похода в массиве Музкол включает в себя два кольца. Се­годня мы вышли от промежуточной заб­роски в акклиматизационное кольцо. Сра­зу после очень узкого, до двух метров, и невысокого каньона начинается ледник Сауксай. Это самый крупный из несколь­ких ледников, питающих реку Сауксай. Характерны их названия: Озерный, Ка­менный, Спокойный. Спокойным можно было бы назвать любой ледник массива. Все они находятся в состоянии регрессии, фактически без движения. Поэтому для них характерно отсутствие трещин и ле­допадов.

Тело ледника закрыто сплошным мо­ренным чехлом. Тяжелое впечатление оставляет подъем на язык — рыхлый снег до пояса 'и под ним огромные валуны. Кольцо недаром считается акклиматиза­ционным. Высота под пять тысяч, и у большинства начался второй этап горняшки. Нещадно палит солнце, и решено встать здесь лагерем, а после перекуса сбегать налегке выше по леднику. Уходят только трое, доктор остается оживлять Стрыгина, который даже от еды отказы­вается. У меня же раскалывается голова, да на подъеме наглотался холодного воздуха и застудил горло.

На следующий день выходим под перевал Пионер (5700). Погода ухуд­шается. Путь подъема от ледника про­стой, по плотной мелкой сыпухе. Решили выйти без груза на седловину и посмот­реть путь спуска. Через полтора часа мы наверху. На ту сторону с широкой седло­вины свисают гигантские карнизы, в раз­рывах тумана виден очень крутой засне­женный склон. С первого взгляда стано­вится ясно, что для зимы перевал гораздо сложнее предполагаемого 1Б и, что самое главное, объективно опасен. Спустившись в лагерь и проанализировав обстановку, учитывая значительную протяженность кольца, сложность и опасность спуска, а также дефицит времени, решаем восполь­зоваться запасным вариантом. Он преду­сматривает радиальное восхождение на оба перевала кольца. Итак, один из них позади. Впереди теперь самое интересное.

День одиннадцатый