М. Градобоев ЗИМНИЙ I ПАМИР — лыжный   И    ГОРНЫЙ

Палатка стоит в двухстах метрах от начала крутой (70—80°) ледовой стены. Серый лед местами присыпан снегом. В верхней половине монотонность стены на­рушает ледовая рвань. Это перевал Озер­ный (ЗА, 5500). Вернее было бы сказать, что это, по классификации первопроходителей, ледовая седловина перевала. Вто­рая, скально-осыпная седловина видна примерно в километре от нас, в верховьях ледника Озерный Западный. По описа­нию, оба седла выводят в одну долину и имеют по сложности резко асимметрич­ные склоны — ледовое седло сложнее на подъем, скальное — на спуск (для иду­щих с ледника Озерный Западный). Здесь мы впервые за поход увидели свежие ла­винные наносы. Лавины были иницииро­ваны, видимо, ледовыми обвалами с гребней. Путь подъема по стене, несмотря на сложность, наименее опасен во всем цирке. Это и определило выбор седловины (надо сразу оговориться, что две упомя­нутые седловины оказались совершенно разными перевалами и, более того, выво­дили в разные долины).

Сегодня первый день идем без лыж. Под стену выходим за 10 минут. В рюк­заках пуховки, легкий перекус. Пока замыкающие возятся со сбруей, передо­вая двойка начала работу — Витя вышел на стену, Боря страхует. Зимний пере­мерзший лед под ударами айсбайля отка­лывается увесистыми блюдцами, которые щедро посыпают наши разноцветные кас­ки. Особо заскучавшие без касок спус­каются в лагерь, где Фома, выполняющий обязанности наблюдателя, угощает их чаем. Но вот Витя закрепил веревку, и к нему поднимаемся мы с Борей. Свой рюк­зак  я  оставил  у  начала  веревки,  иду  с Витиным, в котором вторая восьмидесятка. С места перестежки видно, что этим нам не обойтись. Отдохнувшие внизу под­носят сороковку. Но и по ней мы вы­ходим в середину рваной части склона. Здесь огромный ледовый грот, при жела­нии можно поместиться с палаткой. А до перегиба еще метров двадцать отвеса. Снимаем среднюю веревку и провешиваем до седла. Когда все наверху, уже вече­реет. До середины склона опускаемся быстро.  Стоим  с   Вьюковым   в   снежных лоханках и ждем сверху веревку. Ее все нет. Безотказная обычно система сбрасы­вания на этот раз работать не хочет — много перегибов и мало сил. Сильно холодает, и тут я вспоминаю, что оставил внизу спасительную синтилонку. В небе появляются первые звездочки. Спасаюсь притоптыванием на месте и созерцанием под собой палатки с одиноко стоящим ря­дом с ней наблюдателем.

День шестнадцатый

Второе кольцо начиналось с перевала Советских Офицеров Восточного (ЗБ, 5600). Верхний цирк ледника Спокойный заканчивается полосатой скальной сте­ной. Справа стена образует отвес верши­ны Узловая. Этот шеститысячник нави­сает над нами, закрывая полнеба. Его левое плечо образует седловину перевала. Ключевой участок подъема — почти 80-метровый отвес сложных скал с 15-мет­ровым участком крутого снега посередине. Прямо по центру седла подъем короче, но упирается в большой снежный карниз, перекрывающий весь перевал. На нашем пути видна узкая щель между карнизом и скальным зубом. Веревки в этом месте были навешены еще позавчера. Накануне же была сделана попытка выйти на пере­вал, но нас остановили сильный ветер и мороз. Погода, судя по всему, испорти­лась основательно. К старой стоянке было решено не спускаться, а вырыть пещеру в крутом снежном склоне, сотней метров ниже начала стены.

Сегодня с утра туман, но ветра почти нет. На мороз из пещеры решаем выхо­дить с интервалом, чтобы не ждать очере­ди у перил. Схема подъема такова: четве­ро сверху вытягивают рюкзаки и лыжи, один снизу все это цепляет к веревке, и последний стоит на снежной полке для передачи ценных указаний и координации общих усилий. Лезть на стременах по от­весным перилам — одно удовольствие. Чего не скажешь о вытягивании рюкза­ков. Высота дает себя знать на этот раз не головной болью, а почти мгновенной утомляемостью. Но вот рюкзаки наверху. Пока нижние поднимаются, мы начинаем спуск. Расплатой за обход карниза стал длинный крутой снежно-ледовый склон на спуске.