Ю. Виноградов Н. Бочарников ВОСТОЧНЫЙ САЯН

Выявление суточной цикличности камнепадов и мест отсидки с учетом возможности своевременного перебазирования с одного на другое — вопрос тактического таланта и подготовки.

«Мы были полны готовности и решительности. Но, когда мы подошли под стену, признаюсь, стало не по себе. Стена как бы нависала над нами. Мы под нею, пигмеи-наглецы, казались себе ничтожными.

Это известное чувство под маршрутом. На грани неуверенности. Но опытный восходитель знает, что оно преодолимо. Стоит начать работать, почувствовать, что ты сильнее препятствий, и твоя душевная слабость уступит место уверенности. Как у нас любят напоминать: «Глаза боятся, а руки делают».

Еще раз, уже когда мы поднялись на несколько веревок, страшно стало, но уже по другому поводу: пошла команда ленинградского «Буревестника». Они выбрали путь правее нас и начали с кулуара, в который заглянуть-то было жутко. Конечно, они очень точно учитывали режим работы стены и до 12 часов вышли на безопасное место, но все равно глаза не хотели верить.

«Где место командира?» — спрашивает Чапаев — Бабочкин и переставляет карто­фелины на столе в зависимости от ситуации. Где место руководителя на восхождении или в горном походе? Впереди, на лихом коне? Нет, это место на парадной линейке, уже по возвращении в лагерь. А на восхождении руководитель на ключевых участках должен быть прямо с ведущей связкой, обрабатывающей маршрут. Здесь, по ходу восхождения, решаются все проблемы продвижения на основании той информации, которая может быть получена только тут, с учетом снежно-ледового покрытия скал и погодных условий. Надо видеть предстоящий участок движения. И если даже второй в связке, страхующий передового, может позволить себе укрыться от потревоженных первым живых камней под навесом скалы или за выступом, то руководитель должен видеть первого, а для этого находиться на хорошем наблюдательном пункте, может быть, и небезопасном.

В середине стены Женя Клинецкий проходил отвесный камин — внутренний угол. Лазанье предельно сложное. Володя Башкиров у основания камина его страховал. Когда Женя поднялся уже метров на 20, на него пошел большой живой камень весом килограммов 50—60. Он крикнул: «Камень!» Я все видел и когда Женя принял на себя камень, мгновенно понял, что сейчас Жене придется отвалиться. Володя должен был быстро уйти; он, не снимая страховки, на которой мог повиснуть Женя, метнулся на каких-то микрозацепах вверх-вправо. Я находился прямо под камином, тоже чуть пра­вее. Сколько  можно — отклонился. Каменюга  прошел,  не  задев нашей  страховки, после удара и рикошета под нами дальше траектория его падения была свободной до самого основания стены».

— Володя, по порядок ...

«Начало нашего маршрута шло вверх-влево по ходу ж простреливалось до пер­вого заранее намеченного безопасного места^-, полочка под, навнсакшуими карнизами.

\о до этого места за день не доберешься. Поэтому за первый день (до безопасного предела времени — 12 часов) мы обработали половину этого участка. А. на следующий день, тоже до этого времени, уже были на первом биваке. Конечно, полка не для палатки, сидели кто где, забившись под нависания. Отсюда и обрабатывали начало следующего участка, еще раз ночевали на этой же полочке.

Основная, средняя часть стены — зеркало — гладкая и крутая (средняя крутизна на перепаде высот 3500—3850 составляет 72°. — П.З.), зацепок мало и плохие, без искусственных точек опоры не пройдешь. Первая тройка (Башкиров — Клинецкий — Кавуненко. — П.З.), здесь ночевала порознь, в гамаках.