Илинь-Талынья. Это конец нашего высокогорья и начало длинного пути в поселок  Хонуу. Когда мы мерзли на перевалах, были без дров, когда окружали нас снежные   ф Ущелье Шхелъды склоны или черные осыпные гребни, мы думали об этой долине, и мысли о ней со­гревали каждого. Потому что с нее шла тропа на Индигирку. Местные жители на­зывают Момский хребет Илинь-Тас, Восточные горы. Одно время такое название было и на географических картах.

В долину свалились с перевала, который нарекли Удачный за четкий выход на него (не в обход цирков, не по гребням, не через вершину) и за классическую форму (иные были просто одним из понижений в высокой гряде). За час спустились до первого кустарника — ивняк по колено. Распространенное на земле дерево — ива, ракита, верба, серебристая ветла, воспетое в народных песнях, — растет в жарких пустынях и в Арктике. Ей лишь бы воды побольше. Великан в сорок метров на севере, чтобы уберечься от морозов, становится ниже травы. Ива заходит севернее и выше всех других деревьев. Мы встречали в центре Чукотки оазисы тридцатиметровых исполинов. Здесь, в долинах, она хотя и поднимается выше, чем стланник, дров с таких зарослей не наскребешь.

Пошли широкие террасы, переходящие в склоны сопок. Сегодня появилась тощая березка и скоро превратилась в сплошные низкорослые заросли. На террасах оленьи тропы. Когда идти легко, мысли уносят тебя далеко от этих мест .