Р. Седов К УЛАХАН-ТАРЫНУ СИНИЕ ГОРЫ

Недаром Чубука-Тала переводится с якутского как «лежка снежного барана».

На высоте 2284 метра пишем записку, выкладываем тур. Из туристов сюда никто не поднимался. Любуемся горами с вкраплениями ледничков и смежников и завершаем траверс спуском у подножия восточной стены.

ЧЕРЕЗ ПАСТБИЩА

Идем по долинам, где еще недавно стояли стада оленей, спасаясь на альпийских лугах от гнуса. Встречаются остовы яранг, ящики, вещи, оставленные до следующего года. Здесь удивительно красивые места, сухие, без кочки, травянистые террасы, окон­туренные у подошвы склонов кустарников, веселые мелкие речки, пепельные горы, вписанные в голубое небо.

—  Пожить бы тут, — вслух мечтает за каждого Валера: завидуем пастухам, для ко­
торых здесь дом.

Дежурный у нас поднимается в шесть, а будит минут через двадцать. Конечно, ни­кто не реагирует. Тогда звучит команда «приготовиться к вбрасыванию», и все друж­но — шутки в сторону — сдвигая спальники, освобождают место для «стола». Бадья супа расходится враз — у каждого вместительный ковш. Потом, конечно, чай. Наши сборы укорачивал Володя. Освободив края шатра от камней, он сдергивал его, и все оказывались на улице.

После красивой долины Мас-Юряха, видно, давно облюбованной оленеводами, мы остановились перед грядой, преградившей путь. Роман ушел искать путь в лоб, Са­ша — обходным кулуаром. Вернулись, каждый хвалит свой маршрут. Антон прекра­щает словесные баталии, и мы заходим к перевалу с тьша. Врач выдает глюкозу, завхоз — чернослив. Наверху сбрасываем рюкзаки и заглядываем на другую сторону: узкая расщелина в окружении поблескивающих сланцевых плит. Они кажутся ис-синя-черными и напоминают колонии мидий. Сужение в разломе скал проходим на страховке поодиночке и выбираемся из опасного желоба на склон. Куда ни глянь — черные стены каньона уставились на нас оскаленной пастью хищника. Сколько ни спускались по жуткому ущелью, не встретили ни травинки.