-----------------------
Вот он, траверс. Впереди Средняя, Главная и Западная вершины Гималайского гиганта.
Преодоление скального пояса Южной Канченджанги
Путь по гребню па высоте около 8500 м ~-это и есть траверс массива (В. Коротеев)
------
Р. Седов
К
УЛАХАН-ТАРЫНУ
СИНИЕ
ГОРЫ
Ну, ясно, только пожелания. В
такую погоду идти нельзя, и снова прячусь в мешок. Но «шмель» уже радостно
фырчит, возвещая скорый подъем.
Сквозь окно в
облачности возникают неясные очертания гребня — видно, какой он длинный,
скальный, облака приходят в движение, гребень медленно расплывается и
пропадает. Фотографы цепенеют, потом их бьет лихорадка. Ждут, когда появится
из серой массы облачности верхушка крутого высокого конуса. Только на миг появилась
она, белая, со знаком триангуляции. И вот опять вместо нее тень, неясный контур.
Призрачная гора с отметкой
2533, высшая точка Момского хребта, была рядом, когда неведомая сила заставила
облака прижаться к земле, и на нас хлынуло солнце. Словно вспышка озарила весь
гребень, вершину и море облаков. Что-то магическое, колдовское было заключено в
этой перемене.
Около часа занял путь
от перевала до вершины. Белый снежный гребень, узкий, со скалами, резко
уходящий вниз в обе стороны на юг — к цирку осыпей, на север — к большому
долинному леднику. На следующий день мы сбегаем к нему, пройдем морены,
заснеженное тело ледника, поднимемся почти до гребня, выложим тур на ледниковом
перевале и посмотрим на свою вершину с другой стороны. А пока с гребня на
леднике, прикрытом туманом, видны только длинные трещины. На вершине нет всем
места — острие. Читаем записку, нацарапанную на вафельной обертке: «20 августа
1981 года группа туристов Ленинградского областного совета ДСО «Спартак» совершила
восхождение на высоту 2533 м. Температура 0 градусов, пурга». Они опередили
нас ка 13 дней. Молодцы, парни. Правда, чуть-чуть
обидно, что они взошли раньше нас. Но ведь главное — побывать на вершине,
окинуть взглядом неповторимое сочетание гор, долин, ледников.
Заиндевелые скалы
гребня обрывались в цирк, исполосованный моренными валами и осыпными
кулуарами. Оттуда, снизу, светлой плотной массой, размытой и просвечивающей по
краям, шел туман. Он поднимался по склонам цирка, медленно закрывая гребень,
вершину. И замирал, словно наткнувшись на прозрачный бирюзовый свод — там над
ним голубело небо. В разрывы белого торжественного всепоглощающего облака
вплетались дрожащие мазки долины с бурыми склонами и серым каменным руслом —
такие обыденные и желанные до замирания сердца.
На спуске нас поджидал
обледеневший склон. Осыпи, выручавшие раньше, теперь были сцементированы
морозом и залиты льдом. Валера, шагнувший на ту сторону гребня, первым ощутил
крутизну склона. С. верхней страховкой мы вышли на скалы. Пока Володя
страховал, Роман рубил ступени через ледяной желоб к внушающей доверие гряде.
Но оказалось, на крутых скалах просто не за что было держаться — выручит только
капрон. Рюкзак мешал и тянул к опасному обрыву. Ужасно медленно сползаем по скользким
скалам, и так тебя подмывает сойти с них и скатиться по гладкой горке ледяного
кулуара, который тянется рядом.
СВЕТЛЫЙ
КАМЕНЬ
оленей Как-то светлую глыбу посчитали палаткой. Но
нигде не видно было кристаллов. Только изредка сверкали они мельчайшими
блестками на плоскостях сланцевых щеток.
