Р. Седов К УЛАХАН-ТАРЫНУ СИНИЕ ГОРЫ

В каменистой долине Сулаката, на террасе, мы увидели белое пятнышко. Подойдя ближе, разглядели палатку. Над ней трепетал белый флажок. К палатке подходили, ощущая откуда-то возникшее волнение. Мы знали: в тайге, горах не может быть пло­хих людей и шли на встречу, как на праздник. Но хозяев дома не оказалось. Поставили  рядом свой шатер.

Полевики пришли неожиданно.

                А я смотрю, палаточка какая-то появилась, тордох, думаю, якуты пожало­вали,— на ходу говорит паренек с широкой улыбкой, как мы скоро поняли, начальник отряда топографов Момской партии. Его спутник, вихрастый, с редкой, видно только отросшей пушистой бородкой, с любопытством разглядывал нас. Вячеслав с Сережей только что с вершины Эселях — высшей точки района. Подошел и завхоз отряда, с чер­ной шевелюрой, пронзительными глазами и резкими движениями кавказца. Скоро заки­пел чайник, стол в палатке, казалось, ломился от походных закусок. Самым большим успехом пользовались белый хлеб, кофе и смородинное   варенье.

Вячеслав, смахивающий на простого деревенского парня, с улыбкой, обнажающей все зубы, чувствовалось, был скор на ногу и по-хозяйски запаслив. Делал все сам — от передачи по рации до мытья посуды. Он с увлечением говорит о своей работе, рас­сказывает об опорной геодезической сети, плотности геодезических пунктов, проекциях карт. Работал он и в Верхоянье.

—  Горы не те. Худо-бедно, вертолет там везде сядет, а здесь — нет, — говорит он
и поясняет: — Здесь склоны опасные — лед под осыпью сохраняется все лето. Не зна­
ешь, где соскользнешь.

У топографов барахлила рация, и Володя с жадностью (он работает радиомон­тажником) занялся ею. При двух свечах долго искал повреждение, паял разогретой на «Шмеле» отверткой. Сергей был готов помочь, но все желания мастера мгновенно исполнял Вячеслав. Кавказец настоятельно предлагал сыграть с кем-нибудь партию в шахматы — уговорили Антона сесть за доску. Остальные, внимательно слушая Вяче­слава, продолжали интеллигентно (маленькими кусочками и не торопясь) доедать все, что оставалось на столе: только в этот день группа ушла из-под опеки прижимистого завхоза. В палатке царила та атмосфера взаимного доверия, которая появляется в людях в обычной обстановке только после пуда соли.

ЧЕРНЫЙ МАССИВ

Три перевала в верховьях Сулахата, Молухи и Бадярихи расположены вблизи выс­ших отметок хребта. Перевал Эселях оказался наиболее простым, но со вторым мы на­мучились из-за бесконечных осыпей. Они здесь тянулись по ручьям, поднимались по склонам до самого гребня. Склоны гор издали можно было принять за гладкие, ров­ные, стянутые легкими морщинами плоскости. Морщины вели к понижениям в гребне, а главное, в них лежали камни покрупнее, чем на склоне, на которые можно ступать, не боясь, что скатится вниз. Так мы поднимались минут двадцать, Антон все еще ощущал боль в ноге, и стараясь не задерживать движение, с привала уходил раньше всех.

—  Ладно, подранка пустим на выстрел, — говорил Володя.

После десятка таких переходов морщинка терялась, надежная опора пропадала, а перед нами расстилалась ровная, очень крутая поверхность, состоящая из мелкой осыпи. При каждом шаге нога соскальзывала вместе со щебенкой вниз. Здесь уже играет роль, по словам Романа, не физическая прыть, а чисто моральная стойкость. Идем след в след.