КУБОК РОССИИ ПО    СПОРТИВНОМУ СКАЛОЛАЗАНИЮ

₍  Кажется,   сегодня   я   реагирую   на   все так   же,   как   и   в   детстве.   Мне   было, наверное, лет пять, и я лежал на солнце. Время текло медленно, и я не мог про­вести  четкой  грани  между  реальностью и   своими  мечтами.   Для  меня  это   был очень интересный феномен.   — Большинство образов жизни заимствованы, то есть нет ничего абсолютно ! самостоятельного,   ни   от  чего   не   зависящего. Но людей это устраивает.  Чего же хотите вы?

—   Я думаю, что все люди одинаковы и одновременно совершенно не похожи друг на друга. У каждого свой образ жизни. Тот, кто находит свой правильный путь и обладает достаточным муже­ством следовать ему, не может ошибиться. Просто людей, как правило, отговаривают оставаться такими, какие они есть.

—   Скорее нас убеждают быть такими, какими нужно, — заметил один из журна­листов скептически.

—   Конечно, многие убеждены в том, что имеют право распоряжаться моей судьбой: преподаватели закона божьего, социологи, политики, гуру, журналисты, издатели. Но тем не менее я стараюсь делать то, что считаю нужным для себя.

—   Вы в конфликте с религией?

—   У меня нет религии. Конечно, я человек религиозный, на свой лад, осо­бый, но конфликты такого рода мне не знакомы, поскольку все формы существо­вания для меня равны. Счастлив или, наоборот, несчастлив тот, кто испове­дует   какую-то   определенную   религию...

«Все будет нормально!» и «Так дер­жать!» — такими были последние напутствия, которые я услышал через окошечко паспортного контроля. Но и в первом и во втором прозвучало: на этот раз я определенно переборщил. Хотя никто и не сказал этого вслух, я по­чувствовал, что они расценивают мое предприятие как самоубийство. Будто бы моя жизнь не принадлежала мне од­ному... Несмотря на то что я не соби­рался приблизить свой уход из жизни, я тем не менее, желал идти своей дорогой. У меня было на это право.

Когда я пролетал над Альпами по пути в Мадрид, вдруг возникло та­кое чувство, будто там, внизу, в неболь­шой долине Вильнёс, которая в течение 33 лет была моим домом, моя жизнь ка­ким-то образом продолжалась. Эта другая жизнь, протекавшая в одной из деревен­ских общин Южного Тироля, расстилалась перед моим внутренним взором: горные хребты, вершины Доломитов, крестьян­ские поселения в горах.

В период между двумя экспедициями у меня было много осложнений. И все из-за того, что я открыто заявил, что поднялся на Эверест только для самого себя, а не во славу какой-то страны, то есть не во имя Южного Тироля, Ита­лии или Австрии. При этом я не пред­ставлял ни один из клубов и уж тем бо­лее не принадлежал ни к одной партии. Я действительно сделал это только для себя. Именно мое желание самому быть