КУБОК РОССИИ ПО    СПОРТИВНОМУ СКАЛОЛАЗАНИЮ

такта со льдом, скалами, снегом. Осо-
 бенно когда на крутых взлетах я снимаю
 перчатки и чувствую пальцами грубую
 поверхность скал, их твердость, несмотря
 на то что пальцы слегка онемели. Скалы
 шершавые, как наждачная бумага, —
 ботинки не соскользнут.
                Если   я   начинаю  идти   быстрее,   чем

того позволяют мне мои слабеющие силы, 1 сразу же приходится останавливаться. I Я сознательно дышу чаще, как бы венти-1 лирую легкие, чтобы накачать в кровь | побольше кислорода. Я знаю, какую напря-I женную работу предстоит выполнить, 1 прежде чем я дойду до вершины, и каж-\ дый раз, когда я смотрю на нее, упираю-! щуюся в небо, ее облик отзывается во мне болью.

Мои глаза продолжают находить тре­щинки, в которые можно было бы вогнать I крюк, но я этого не делаю. Единственный | крюк, который я взял с собой, лежит | в кармане анорака, на самый крайний ! случай. Если трещины достаточно ши-I рокие, чтобы просунуть в них пальцы ! одной руки и зацепиться, я чувствую | себя в относительной безопасности. Я ; стараюсь ставить ноги так, чтобы | образовавшийся рычаг был не слишком 1 велик и мышцы голени не перенапря-| гались. Звук, возникающий вследствие ; трения моих кошек о скалистую поверх-' ность,   похож   на  хруст.   Этот  хруст  да

еще мое тяжелое дыхание — вот, пожалуй, и все звуки, которые я слышу.

Поднимаюсь по крутому взлету высо­той примерно 80 метров и вижу за ним маленькие снежные поля — идти нужно через них. Я понимаю, что это потре­бует от меня еще большего напряжения* сил. Скалы мне нравятся больше, чем пологие снежные участки. Отсюда я мог бы перепрыгнуть на почти вертикальную стену справа от линии падения вершины и подниматься там по сухим скалам. Но без веревки это немыслимо. Поэтому я вынужден пойти на выматывающую последние силы работу по вытаптыванию снега, чтобы двигаться напрямик дальше. Для меня всегда одиночное восхожде­ние с самостраховкой отличалось от оди­ночного восхождения без всяких техни­ческих приспособлений. Возможность одо­леть такую стену с помощью крючьев или ледобуров не привлекла бы меня...

Все труднее идти дальше. Порой ноги перестают меня слушаться. Я продвигаюсь вперед ровно настолько, насколько хватает сил, потом сажусь в снег и отдыхаю. Немного придя в себя, смотрю наверх. . Затем поднимаюсь и иду дальше. Мысль о том, что я все-таки потерплю пораже­ние, не покидает меня даже на этих последних снежных полях. Но есть и вера в то, что вершина будет покорена. Преодоление каждого метра пути — это и преодоление самого себя.