КУБОК РОССИИ ПО    СПОРТИВНОМУ СКАЛОЛАЗАНИЮ

—   Но, наверное, нет более опасного занятия, чем альпинизм?

—   Едва ли какое-либо иное занятие в жизни требует такой честности перед самим собой, особенно на последнем этапе. Здесь, внизу, я могу в чем-то заблуждаться на свой собственный счет, но там, наверху, это исключено. Если на высоте 8000 метров я переоценю свои , возможности, то погибну.

—   Чем бы вы стали заниматься, если бы не смогли больше подниматься в горы?

         —  В   данный  момент   я   ухожу   один

 на Нанга Парбат...

        Вы  верите  в  то,   что  это  одиночное
 восхождение   будет   пиком   вашей   карь-
еры альпиниста и что оно имеет смысл?
         —  Когда ты стоишь перед вершиной,

вопрос о смысле восхождения не воз­никает. Его я могу задавать себе только здесь.

—  Соответствует ли то, что вы говори­
те, тому, что говорит и думает там мест-

.  ное население?                                              

—  Нет. Это восхождение они повторить не в состоянии. Люди в тех краях живут в таком состоянии души, которое я,  возможно,  испытаю,  стоя  перед вер-

1 шиной Нанга Парбат. Азиату — индуисту или буддисту — никогда не придет в голову    подниматься    на    такую    высоту. Прежде   всего   он   ищет   одухотворения, : ( а   для   этого   не   обязательно   лезть   в гору. Кто может мне сказать,  что я не I там,  наверху, даже если я сижу  здесь? Но ведь это два различных пути. { Один  нужно  пройти  реально,   второй — | преодолеть в мыслях.         — Любой путь для меня такой же, как и все остальные.

—   Не можете ли вы вспомнить, изме­нилось ли ваше отношение к миру после того, как вы стали заниматься альпи­низмом?

—   Думаю, что нет. Может быть, оно было иным, лишь когда я был ребенком.