Г. Исаков БАЛЛАДА О ЛЕДЯНОЙ ПОДКОВЕ

Северу быть другом.

Рано связи рвать, рано отставать

От своих ребят...

На следующий день продолжаем маршрут, спустившись по Олокиту до его правого притока — реки Овгол. Поднимаясь по Овголу, мы проходили в непосред­ственной близости от горы 2241 м. Получается, что мы огибаем Иняптукский массив, обходя его теперь уже с юго-восточной стороны. Овгол широк в устье, приветлив, но, когда к долине вплотную подошли с одной стороны — гора 2241 м, а с другой — 2081 м, уклон реки заметно возрос, пошли наледи, и за долгое время река выгрызла в неподатливом грунте глубокое русло с отвесными десятиметровыми стенами. Мы оказались запертыми в этом ущелье, когда река, изрядно помучив нас глубокими наледями, преподнесла сюрприз. За одним из поворотов откры­лась взору такая картина: русло реки как бы переломилось, сдвинулось вверх-вниз и по всей ширине ущелья образовался ледовый уступ, водопад. Скалистым островом водопад делится на две части. Левая (орографически) более полога, более  доступна,   но   по   ней   неслись   потоки   наледей.   Правая   представляет   почти отвесный пятиметровый водопад, на наше счастье сухой. Путь выбрали через водопад. Первый забрался на кошках с ледорубами, остальные поднялись по перилам, груз вытащили на веревках. Это был пусть маленький, но приятный эпизод борьбы с труд­ностями. Больше препятствий нам не встретилось. Перевал «Овгольский проход» (название наше) находится в лесной зоне, и к шести часам вечера мы остановились за перевалом на виду широкой межгорной котловины, протянувшейся между Сынныром и Кичерским хребтом.

Выход группы в бассейн реки Намамы знаменовал собой окончание путеше­ствия в суровом и загадочном хребте Сынныр. Дальнейший наш путь лежал к реке Чае, Нюсидеку и далее к уже известным и хоженым местам. И хотя мы еще несколько дней будем идти у подножия Сынныра, но с каждым днем будем от него удаляться и приближаться к другому северному исполину — Верхне-Ангар-скому хребту.

Тихий ясный вечер восьмого дня путешествия застал нас на водоразделе Майгунды-Москит и Москит (Майгунда с эвенкийского — «ленковая река»). Однако ночью поднялся ветер, пробросило колючим снегом. К утру ветер усилился, и снежные вихри переносили тучи снега. Я задумался, а стоит ли идти в непогоду, и тут же отмел сомнения прочь — ориентиры на пути четкие и опасности заблудиться нет. Ветер же не давал нам никакой передышки, дул со все возра­стающей силой. Едва выдержав четырехчасовую ходку, спустились к реке Майгунда-Москит и забились на обед в густющий ельник. Верно, и буря потеряла нас, потому что на небе стала появляться синева и в разрывы туч выглядывало обеспокоенное солнышко, усмиряя своим появлением приступы вьюги.

К вечеру перешли перевал Водораздельный и неожиданно обнаружили охот­ничий домик. В тесноте зимовейки просчитываем пройденный путь и намечаем план на завтра. Завтра должны выйти на озеро Соли, своеобразную жемчужину этих гор.  Много легенд об  этом  обширном и  высоко поднятом в горы  озере.

Эвенки повествуют о любви одного охотника к своенравной девушке. Силен и удачлив был охотник, но некрасив; прекрасна, как луна, красавица, но упряма и заносчива. Чудовищем обозвала она смелого охотника. Ушел он высоко в горы, лег меж них так, чтобы голова его смотрела на реку Левую Маму, а ноги свеши­вались в Майгунду, и умер. Земля прогнулась в том месте, где упал охотник, потом наполнилась водой, и образовалось большое озеро. Прослышали об этом озере люди и стали приходить любоваться им.