Г. Исаков БАЛЛАДА О ЛЕДЯНОЙ ПОДКОВЕ

Вскоре тот же голос сказал, что спас-отряд вышел на Музбаш.

И ад  вечным  льдом — заря   как  знамя. Вершины стали нам судьбой. Ты   шел   на   штурм,   еще   не   зная, Что   примешь   свой   последний   бой. Ты   схватки   жаждал,   смел   и   весел, И похоронен как солдат. Вот на   могиле — эдельвейса Пятиконечная звезда...

—  Угощала теща зятя: кушай, не ху­
дей, — сказал Алеха, достав всем по кон­
фете.

Бабашин мрачно смотрел на Паровоз, который был совсем рядом — и уже на­чал отдаляться, отъезжать. Лицо у него было кислое, будто кусок изо рта вынули.

—  Может, справятся без нас? Сдох­
нем.

вдалеке спешащих с носилками ребят и почти успел догнать их.

Пострадавшему парню разбило кам­нем бедро. Он потерял много крови, и сильно мерз. Но все же оставался в соз­нании, сидел и помогал перебинтовывать себя. Острил, переиначив стихи молодого Тихонова: «Не все ли равно, сказал он, где, — еще спокойней лежать во льде». И приглашал всех в гости, назначая встречу возле пятой слева колонны Исаа-кия... Молчал бы лучше. Прокувыркались до полуночи, спуская его до КСП, где ждала машина.

Бабашин работал честно, наравне со всеми, но это уже не имело никакого зна­чения. Черт дернул беднягу за язык. Безжалостное эхо Паровоза растрансли-ровало его сомнение повсеместно, вовек теперь не ототрешься. Он был — и его уже не было, он словно стал прозрачным, истаивал на глазах.

Алма-Ата

Фото Э   Петрова