ярких момента из них, остальное — рути­на. Так поэтов часто знают не по стихам, а по самым удачным строчкам. От пре­дыдущего двухсуточного мытарства ос­тался, например, образ лавинного же­лоба,   голого,   как  трасса  для  бобслея...

Горы могут дать каждому не более того, что тот способен взять. Каждому свое. Едэм дас зайн. За чем пришел, с .тем и уйдешь.

А мы не похожи друг на друга. Баба-шин, высокий бородатый парнище, краси­вый, как древнегреческий полубог. Черно-косая альпийская роза Ляззат. Говорли­вый Алеха. О себе умолчу из скромности, о Владе — ввиду различия наших весовых категорий. Мы связаны одной веревкой, но еще неизвестно, составляем ли мы настоящую команду.

Что такое команда — это не столь по­нимаешь, сколь чувствуешь: такова же безгласная собачья преданность. В нее не обязательно берут самых сильных. Здесь нужны те, кто не подведет. Кто сможет забыть про себя и, если потребуется, отступить в двух шагах от вершины, даже зная, что никогда больше не побываешь на ней, А если рядом красивая девушка, отдать ей варежки, пусть даже она в этом не нуждается.

Можно долго и нудно развивать эту тему, извести массу синтаксических оборотов, но ничегошеньки не добиться. А завтра там, наверху, все станет ясно без лишних слов.

К   минутам  славным старый слайд Нас возвращает безобманно. Снег, раскаленный добела, Сверкнув, погас в золе тумана. Мы видели громады гор Не на экране — под ногами! Окаменевший их костер Опять нам души обжигает.

Паровоз обладает необычным и ковар­ным свойством: шепот у его подножия усиливается эхом до крика, а шелест раз­рываемой    бумажки    отдается    громом.

Его полуопоясывает ледник. То, что он похож на огромную подкову, первой заметила Ляська. При всей излишнести амбиций ее присутствие приносит не­сомненную пользу, очень облагораживая мужскую компанию.

Алеха, оказалось, не взял с собой кошки, хотя дома наточил их. Он охотно клял себя за непозволительную забывчи-