Г. Исаков БАЛЛАДА О ЛЕДЯНОЙ ПОДКОВЕ

Отсюда    открывался    широкоформатный обзор. Под цирковым куполом неба курилось облачко у Паровоза. В стороне чернел    бок    Музбаша,    абонированного ленинградцами. Влад и нам предлагал его, живописуя    несравненные    удовольствия. Но Бабашину требовались не подвиги, а зачет. Там гнилые, гиблые осыпи, ну их к богу в рай!

На станции живут и работают пятеро мужиков с тремя собаками. Они меряют высоту снежного покрова, через 60-крат­ную подзорную трубу адмиральски прос­матривая установленные в лавиносборах градуированные рейки. Проверяют температуру и сцепление слоев,  их  сопротив­ление сдвигу. Собак держат не для службы, просто  не  так  скучно  зимовать с  этим зверьем. Под устрашительным аншлагом: «Помни, с того света не возвращаются» — висит схема поиска попавших в лавину. Обросший седой щетиной техник под-! сунул нам толстенный кадастр лавин, по-;  лагая,   что   нас   развлекут  сплошные   ко-; лонки  цифр  в  психометрических  табли-\ цах.   С    Владом    он    поздоровался    как |  старый    знакомый,    терзал   в    объятиях. ;  Жаловался,   что   начальство   считает   их |  бездельниками, пропойно хрипел и отпле-) вывался.

        — Линяет наша киска, — странно по-
 смотрел Влад ему вслед.
        — В каком смысле?
         —  Он «снежный барс».

         Ого! Был на всех семитысячниках Союза — и такая мелковатая судьба... В  этой холодной пустыне даже хозяйства с коровами и овечками не заведешь.  Не смог расстаться с высями? Но радуют  ли они его, низведенные до быта Халтурят зимогоры, на вечерние замеры никто  не вышел, заполнили журнал с потолка...  Домик нагрели, готовя ужин. Пришлось потесниться, когда с грохотом ввалилась еще одна орава, неопознанной  градопринадлежности (настойчивые ребята, не откроешь им дверь — влезут в окно. Теперь если одному требовалось  повернуться с боку на бок, это приходилось делать всем разом.  Под утро температура упала явно ни-I же точки замерзания. И все же это был еще барский ночлег. Влад рассказывал, | как они кукарекали в ледовой трещине,  не успев сойти с вершины в лагерь. Поморозились тогда, но не очень сильно. После таких передряг всегда клянешь ! себя за дурость, но наступает новый сезон — и прости-прощай благонамерен ность...

           Когда внизу весь Алатау

           Покорно распростер хребты,

           Восторга нет — одна усталость

           От исполнения мечты.

           И не поманит новизною

           Мир, пустотой объят навек...

           А завтра вдруг заблещет снова

           Другой вершиной в синеве!

         («Новизною»   и   «снова» — неважная,