Г. Исаков БАЛЛАДА О ЛЕДЯНОЙ ПОДКОВЕ

разных проекциях: в профиль я в фас и отметить мельчайшие переходы между ними. С северо-запада стояла резко очерченная гора 2134 м. Ее геологи называют «Солдатом». Такие горы можно увидеть только на Камчатке, где одна сторона — остаток бокового склона, другая — сплошной обрыв, будто все унесено гигантским взрывом. В данном случае северный склон под 35°, а южный — километровый отвес. От этого складывается впечатление лихо заломленной пилотки. На юго-востоке кряжистая гора 2241 м. Многочисленные гребни ее, как щупальца, опускались от вершины к подножию. Короткой перемычкой она соединялась с центральной горой — собственно Иняптуком. Иняптук оказался двухвершинным. Единственно приемлемый путь вел от подножия плато по северному несложному ребру до первой вершины и далее метров 200—300 сильно изрезанным гребнем до второй главы. Обе вершины прочно    седлали   соединительный   гребень,    напоминая   собой    сторожевые   башни.

Дальняя  от  нас  вершина  показалась  более высокой,  но  расстояние  сильно  скрады­вало  перспективу, и  уточнение  этого  предположения  мы  отложили  на  завтра.

Наметив предполагаемый путь подъема, поднялись вверх и стали на плато, не доходя границы леса.

Только благодаря БАМу мы смогли собраться здесь со всех концов страны. Не только собраться, но и подружиться. Трое наших участников в недавнем прош­лом — строители БАМа, а теперь — его постоянные жители. Это Евгений Марьясов, Павел Распутин, Раиса Сильченко. Остальные — Николай Плотников, Михаил Бородич, и я — из Иркутска. Большие любители путешествий, северобайкальцы организовали самодеятельный клуб «Даван», известный теперь по всей стране, как и фамилия его создателя — Жени Марьясова.

Единство плато было только кажущимся. Поднявшись наверх, мы не смогли сделать и шага — путь преграждал глубокий провал, на дне которого протекал ручеек, сейчас заваленный снегом. Ручей вытекал из большого — до 300 м в длину — озера, что заполнило собой цирк под горой 2241 м. С высоты плато просматри­вался дальнейший путь от озера вверх через высокую перемычку и за ней виден цирк горы Иняптук, откуда следовало искать выход на ребро, соединявшееся с северной вершиной.

Чтобы спуститься к озеру, нам пришлось еще пройти вдоль провала, чтобы найти приемлемый путь спуска. Кстати, мы стояли на ребре горы 2241 м и если бы захотели, легко могли на нее подняться. Признаться, вчера мы проскочили лишних километра три и теперь как бы возвращались обратно.

В цирке Иняптука тоже есть озеро, но значительно меньше предыдущего. Озера сообщаются меж собой. Цирк этот располагается под перемычкой горы 2241 м и Иняптуком. С нашей стороны озеро подпруживал отрог северного ребра. Крутизну он имеет неравномерную. Вначале 35—40°, потом выполаживается и в конце опять  взлет 30. Глубокий снег покрывает горы. Но еще с самого начала подъема, как только прошли границу леса, нас всюду сопровождал крепкий наст, местами твердый, как камень. А вот в обеих цирках поверх наста сохраняется мягкий налет свежего снега, так что подниматься было не трудно, если бы не крутизна. Идем все время по верху, сход лавин исключается, да и лавины в этот период, если их не прово­цировать,  довольно  редки.   К   тому  же  основные   осадки  выпадают  на  противоположных от нас — юго-восточных склонах хребта. Но все равно спокойно мы вздохнули, лишь когда выбрались на основное ребро. Здесь оставили лыжи и полезли к вершине.